Фик! 2500 слов, PG, геееет.
Feb. 25th, 2005 04:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
new_kateКусок из вайсовской эпопеи, пока я его не потеряла.
- Ты гайдзин?
Когда ему было восемь лет, его волосы были совсем светлые, а глаза – круглые, как у девочек из аниме, но он не переживал по этому поводу. Ему было наплевать, что думают о нем остальные дети, лишь бы не лезли драться. Он сидел на подоконнике в коридоре, хотя вообще-то воспитатели это запрещали, боялись, что под весом их недокормленных тушек ветхие доски обломятся, смотрел на проезжающие мимо машины и думал обо всякой ерунде, например, что мама уехала по делам в другой город, и скоро вернется и заберет его домой. Он так живо представлял себе это, что уже почти верил, что ничего не было, ни зеленых мух над вонючей лужей на полу ванной, ни пластмассовых осколков шприца, воткнувшихся в голую мамину ступню, ни синих-синих ногтей на ее скрюченных пальцах.
- Ты новенький? – спросил чей-то писклявый голос. – Тебя как зовут?
- Йоджи, - по привычке ответил он, - мамины гости часто разговаривали с ним, и он привык быть вежливым, - но тут же опомнился и как мог грубо рявкнул: - Чего тебе надо?
- Так просто. Меня зовут Асука. Ты гайдзин?
- Я японец, дура.
Она обиделась, надула пухлые губы. Она была курносая, большеглазая, коротко стриженая, с ободранными коленками и расцарапанными руками. Обыкновенная.
- А чего тогда у тебя волосы желтые?
- Ну и что, а ты зато лопоухая!
Она сощурилась, и Йоджи понял, что дело кончится дракой. Бить девчонку ему совсем не хотелось, но этой Асуке явно было без разницы, будет ли он отвечать ей взаимностью.
- Я пошутил, - быстро сказал он. – Нормальные у тебя уши, честно. Маленькие даже.
И добавил, повинуясь внезапной вспышке вдохновения:
- Красивые уши.
Она покраснела, ощупала свои уши и глупо заулыбалась.
- Мне вообще-то нравятся твои волосы, - сказала она. - Можно я их потрогаю?
---
- Короче, кто хоть пальцем тронет Йоджи, будет иметь дело со мной!
Когда им было по двенадцать лет, Асука была выше его почти на голову. У нее как-то внезапно появилась маленькая остренькая грудь, талия стала тонкой, а бедра – плавно закругленными, но Йоджи делал вид, что ничего не замечает. Дралась она по-прежнему отлично, нос не задирала и была чудесным другом, а уж что он себе фантазировал перед сном, спрятавшись под одеяло, слушая, как соседи по спальне так же зарываются в свои постели и громко, прерывисто дышат – это его личное дело.
- Асука, отвали, я сам справлюсь, - пробормотал он, поднимаясь на ноги. Ему все-таки разбили нос, и кровь попала на рубашку. Плохо дело, нужно скорее застирать, а то останутся пятна...
- Точно, пошла вон, это мужской сортир! – простонал Тору, держась за живот и мучительно борясь с приступами тошноты. Асука засадила ему локтем под ребра с такой силой, что, наверное, растрясла весь желудок. Его верный приспешник Хитоши все еще сидел на грязном полу, скрючившись после пинка в пах, не в силах даже дышать от боли, а третий, которого Йоджи не знал по имени, благоразумно отступил в сторонку, подальше от бешеной стервы. Асука никогда не стеснялась прибегать к сомнительным приемам и драться «как девчонка». – Кудо, прогони свою подстилку, у нас серьезный разговор, а если она еще раз...
- Как ты ее назвал? – тихо спросил Йоджи, сжимая кулаки.
- Йоджи, - спросила Асука позже, когда они закончили подметать двор и спрятались за мусорными баками с одной сигареткой на двоих. – Если ты так умеешь, то почему ты их сразу не побил?
- Я был не в курсе, что я так умею, - признался он и с интересом посмотрел на свои кулаки, как будто они принадлежали кому-то другому. Кожу с костяшек он снес начисто, круглые кровавые раны начали засыхать, стягивали руки, болезненно трескались, когда он сжимал ручку метлы. – Слушай, в следующий раз, если я прошу подождать меня в коридоре, пока я бегаю отлить, ты жди меня в коридоре, а? Они бы мне еще пару раз вломили и успокоились бы.
Он уже давно перестал бояться подобных стычек. Его били в среднем раз в неделю, так, легонько, почти беззлобно. Просто за дурацкую внешность, за слишком светлые волосы, за то, что постоянно водится с девчонкой. Он знал, что если держаться спокойно, не сопротивляться, не плакать и не смотреть никому в глаза, то всем быстро надоест, и они отвяжутся. Сегодняшняя выходка должна была выйти ему боком: даже если Тору не стал бы мстить, кто-нибудь из парней непременно должен был решить, что Кудо обнаглел и стал нарываться, и ему надо напомнить, где его место. Все могло начаться уже этой же ночью, но Йоджи пока не думал о плохом. Он чувствовал себя настоящим рыцарем, и ему было наплевать, что вместо турнирного поля или заколдованного замка битва за честь принцессы состоялась в грязном сортире. Было даже неважно, что его принцесса при желании могла бы одолеть в драке и его, и Тору одновременно.
- Извини, - потупилась Асука. – Я бы, конечно, никогда не зашла в мужской туалет. Но ты кричал! Я испугалась! И вообще, чего ты на них накинулся, они уже меня испугались, мы бы могли просто уйти...
- Ладно, чего уж теперь, - вздохнул он. – Что дальше?
Асука выудила из кармана листок бумаги, выданный им директором. После того, как он всласть наорался, врезал Йоджи по шее деревянной линейкой и заверил Асуку, что ее никто никогда не возьмет в жены, и даже устроиться работать проституткой ей не удастся, он немного успокоился, лишил их ужина и придумал для них трудовую повинность. Тору повезло меньше – его отправили на ночь в госпиталь, к тому же директор всерьез пообещал после следующей драки устроить ему перевод в интернат для трудновоспитуемых. Безымянный третий удрал звать воспитателей, как только Йоджи начал размеренно лупить оглушенного первым ударом Тору по зубам, и поэтому отделался отеческим внушением, а Хитоши был так перепуган и зверски исцарапан острыми ногтями Асуки, что директор над ним просто сжалился.
- Мыть лестницу. Потом чистить кастрюли. О, кайф, на кухне! Украдем там какой-нибудь еды!
- И сменяем на сигареты! – подхватил Йоджи. – Я знаю, у кого есть!
- Если будешь ничего не жрать и вдобавок курить, то не вырастешь, - поучительно сказала Асука.
- Вырасту. Только худой буду.
---
Когда им было пятнадцать, какой-то долговязый придурок из выпускного класса пригласил Асуку на новогодний бал, а она согласилась. Йоджи не плакал. Было бы глупо, если бы практически взрослый мужчина ударился в слезы из-за такой ерунды. Он лежал всю ночь в своей продавленной кровати, глядя в потолок, провожая глазами полосы света, скользящие по комнате каждый раз, как на окно попадали отблески фар от поздних машин. Он хотел хорошенько обдумать свое будущее, которое теперь должно было полностью измениться. Больше не будет верного друга, с которым можно было поговорить обо всем на свете, на которого можно было всегда рассчитывать. Больше не будет красивой девчонки, которая разрешала держать себя за руку даже при людях, которая обнимала его, когда ему было хреново, которая поцеловала его в щеку мягкими мокрыми губами, когда у него был день рождения. Больше не будет их глупой мечты, их собственного частного детективного агентства, жизни, наполненной дружбой и приключениями, и, как он уже давно надеялся, чем-то более интимным. Будет только чужая женщина по имени Асука, замужем за длинным уродом из выпускного, и он сам, одинокий, тощий и прыщавый полукровка, никому не нужный, никем не любимый...
Горло и грудь так давило, что время от времени он начинал задыхаться. Тогда на глазах выступали слезы, от боли и нехватки воздуха, пара капелек, которые он сразу смахивал с ресниц. Он не плакал.
Утром он не встретил ее возле девчоночьей спальни, в первый раз за почти шесть лет, и даже хотел не идти на завтрак, но жрать хотелось с такой силой, что он пошел, только сел не на их обычное место, а к стеночке. Асука моментально нашла его и оскорбленным тоном потребовала объяснений. Он молча доел свой рис и вышел из столовой, не глядя на нее. Даже глядеть на нее было больно.
- Мы что, поссорились? Чего я тебе сделала? Йоджи, ну чего ты?
- Ты, - сказал он, стараясь, чтобы голос не срывался, - не таскайся за мной, иди к этому своему, как его. К своему хахалю.
- Ты сдурел? Он просто пригласил меня на бал!
- А ты согласилась, - прошептал он, не в силах сердиться на нее, просто тихо страдая. – Ты сразу согласилась. Он тебе нравится, да?
- Нет. Но если ты еще не заметил, больше меня никто не пригласил! А я-то думала, что ты... Ты...
Она запнулась, опустила голову, прикусила белоснежными зубками пухленькую нижнюю губу. Губы у нее были яркие и нежные, как спелые вишни.
- Ты что, ждала, что я тебя приглашу? – спросил Йоджи, не веря своим ушам. – Ты что, совсем дура, да?
Она развернулась и влепила ему пощечину. Лицо обожгло, как огнем. Они не дрались между собой вот уже много лет, но он еще помнил, что лапа у нее удивительно тяжелая. Йоджи поймал ее за кругленькие локти и заглянул в красное от гнева лицо.
- Асука, ты же моя девушка! Естественно, я думал, что мы пойдем вместе! Я думал, тут и говорить ничего не нужно!
- Я твоя девушка? – пролепетала она.
- Ну да... А я твой парень... Разве нет?
- Да, - сказала она. – Конечно, да. Ты всегда был моим парнем.
В тот вечер они спрятались во дворе за мусорными баками и целовались в губы. Было странно, но интересно. На этот раз у них было по целой сигарете на каждого, и после поцелуев от первой же затяжки им обоим так вставило, что они решили пойти дальше и расстегнули друг на друге рубашки. Йоджи еще не успел толком разглядеть, что там у Асуки запрятано в застиранном белом лифчике, как их застукал директор собственной персоной. Виновата, конечно, была Асука, не надо было так хихикать и орать «Щекотно!». Директор накрутил Асуке ухо и в красках описал, как она позорит всю их большую семью, а Йоджи взял за шкирку и утащил в свой кабинет.
Йоджи стоял перед письменным столом, вытянувшись в струнку, и старался не стучать зубами от страха, а директор смотрел на него какими-то странными глазами, оперевшись подбородком на руку, и листал какие-то документы.
- Кудо, - сказал он наконец. – Тадаши-кун влюблена в тебя уже много лет. Я не одобряю ее поведение, но могу ее понять. В данной ситуации ты, как мужчина, должен принять на себя всю ответственность.
- А? – спросил Йоджи, ничего толком не расслышав за водоворотом собственных испуганных мыслей. Ходили слухи, что за развращение малолетних можно было загреметь в тюрьму, может быть, даже уже и во взрослую, а Асука-то точно была малолетней!
- Я поговорю с Магами-сенсей, зайдешь к ней в кабинет, она даст презервативы и все расскажет...
- С-сенсей! – почти взвизгнул Йоджи. – Мы не, мы ничего такого, мы...
- Да ладно, Кудо, - вздохнул директор. – Я тоже здесь вырос, я все это помню, этого вам не запретишь, но хотя бы будьте осторожны. И не обижай девушку, у тебя ведь, кроме нее, в общем-то и нет никого.
Он вышел из кабинета, все еще часто дыша с перепугу, и сразу увидел ее, свернувшуюся в клубочек на полу у стенки. Асука подскочила на ноги и метнулась к нему, протягивая руки, красивая, как картинка тушью: бледные щеки, большие, тревожные глаза, тонкие брови, беспокойно сведенные на переносице. Кончики коротких волос чуть взметнулись в такт ее порыву, и она упала ему на грудь, такая теплая, сладкая, женственная, как никогда раньше.
- Что? – шепотом спросила она. – Что теперь будет? Тебя никуда не отправят?
- Нет.
- А меня?
- Нет. Все хорошо, - сказал он и поцеловал ее в темноволосую макушку.
Кроме нее, у него, в общем-то, никого и не было. Но на самом-то деле ему больше никто был и не нужен.
---
- Йоджи-семпай, а кем вы собираетесь работать, фотомоделью, да?
Он посмотрел снизу вверх на обращенное к нему круглое личико незнакомой десятиклассницы. В широко раскрытых девчоночьих глазах сияло неприкрытое восхищение, и в вопросе не было ни капли сарказма.
- Нет, - важно ответил он. – Частным детективом.
Сразу несколько девчонок восторженно ахнули, на запрокинутых лицах зарделся очаровательный розовый румянец. Он небрежно прислонился к дереву и достал сигареты. По кучке его поклонниц пробежал восхищенный шепоток –воспитанникам запрещалось курить, и то, что он проделывал это прямо посреди двора, казалось им дерзким актом протеста и героизма.
Та же девочка придвинулась поближе, уже почти нарушая границы приличного, и занесла карандаш над блокнотиком.
- Это для интернатской стенгазеты... Скажите пожалуйста, почему вы решили стать частным детективом?
- Чтобы защищать попавших в беду прекрасных девушек, разумеется! – торжественно ответил он и ухитрился подмигнуть всем слушательницам одновременно. Снова аханья, оханья, хихиканье, трепет ресниц. Приятно, черт побери, приятно.
Он мог бы стать фотомоделью, если бы хотел, потому что он был очень хорош собой. Он, Кудо Йоджи, был очень хорош собой, прямо-таки красив, и он только-только начинал привыкать к этому удивительному положению вещей.
За последний год он вымахал на пятнадцать сантиметров, раздался в плечах, прыщи наконец-то оставили его в покое, и на их месте обнаружилась чистая гладкая кожа с легким загаром. Его лицо, в котором всегда словно сражались гены матери-японки и неизвестного отца, наконец окончательно оформилось, и результат оказался неожиданно приятным. После полугода просьб, нытья и примерного поведения директор разрешил ему отрастить волосы, и теперь вместо дурацких соломенных кудряшек, которые всегда глупо торчали кверху, его лицо обрамляли мягкие темно-русые волны, спадающие почти до плеч. Все эти мелочи, вместе взятые, каким-то образом превратили его из лягушонка в принца, и все вокруг это заметили.
Девчонки таскались за ним толпами, томно вздыхая, парни наперебой набивались в друзья, надеясь, что так будет удобнее «утешать» отвергнутых им поклонниц. Отвергал он не всех, разумеется – даже от хитрющей и наблюдательной Асуки можно было скрыть некоторые вещи, если очень постараться. Для пущей конспирации, а также для сохранения духа справедливости, он не спал ни с кем больше одного раза. С Асукой все равно было лучше, но ощущение собственной неотразимости опьяняло и толкало на глупости. Он надеялся, что скоро нагуляется – если бы Асука узнала о его похождениях, она бы расстроилась.
- Тадаши-семпай! - прошелестело вокруг, и табунок окруживших его девочек моментально растворился. Асука шла к нему через двор, покачивая бедрами, зажигательно улыбаясь, светлая и прекрасная, как эта весна, как солнце. Он отшвырнул сигарету, шагнул ей навстречу, наклонил лицо, безмолвно прося о поцелуе. Каждое прикосновение ее губ до сих пор обжигало, согревало, заставляло вздрогнуть, заставляло желать ее еще больше.
- Красуешься, кобель? – спросила она, легонько потянула его за волосы, погладила шею. Он хотел закрыть глаза, прижаться к ней и замурлыкать. Он хотел залезть руками ей под рубашку, обхватить ладонями гибкую талию, уткнуться носом в мягкую ложбинку между грудей, облизать ее с ног до головы, заставить стонать его имя. Он хотел хоть раз переспать с ней на кровати, вообще провести в кровати всю ночь и целый день, вместе, не боясь, что кто-то их застукает.
Было приятно сознавать, что все его мечты скоро сбудутся.
Спиной он чувствовал ревнивые взгляды, краем уха слушал шепот зрительниц.
«Тадаши-семпай, вот счастли-ивая...»
«Везучая... Везет же некоторым...»
«Ничего особенного, ну, фигура... Да так себе! Чего он в ней...»
«Она? Да она всегда была его девушкой. Я не знаю, всегда, ну лет семь уже точно!»
- С каких это пор ты стал таким тщеславным? – спросила Асука. Ее пальцы были сцеплены за его шеей, она стояла на цыпочках, совсем легонько прижимаясь бедром к его ноге, почти касаясь его грудью, улыбаясь нежно и дразняще.
- Я красивый, - серьезно ответил он. – Это развращает. Держи меня в ежовых рукавицах.
- Ты всегда был красивый, но так себя не вел.
- Я? Всегда? – изумленно переспросил он, ища в темных глазах ложь или насмешку, но там были только карие искорки и солнечные блики.
- Конечно. Помнишь, когда мы только познакомились? Я сразу...
- Нам было тогда лет восемь!
- Ты уже тогда был самый красивый. Ты всегда...
---
Спокойной ночи, любимая.
В ожидании рассвета Йоджи курил и тихо плакал, прихлебывая пиво из банки, улыбаясь сквозь слезы. Когда он опустошал очередную емкость, на пороге появлялся сонный, растрепанный Шульдих. Телепат невнятно матерился, прижимая ко лбу только что вынутую из холодильника непочатую банку пива, бросал ей в Йоджи, требуя ментальной тишины и покоя, и уходил.
Кто-то еще плакал рядом, не то за стенкой, не то этажом выше, но Йоджи не прислушивался. Когда солнце встало, он распахнул окно, чтобы выгнать слежавшийся дым на свободу, и лег спать.
Ему по-прежнему снились кровь, смерть и ее лицо, но даже во сне он знал, что и это пройдет.
- Ты гайдзин?
Когда ему было восемь лет, его волосы были совсем светлые, а глаза – круглые, как у девочек из аниме, но он не переживал по этому поводу. Ему было наплевать, что думают о нем остальные дети, лишь бы не лезли драться. Он сидел на подоконнике в коридоре, хотя вообще-то воспитатели это запрещали, боялись, что под весом их недокормленных тушек ветхие доски обломятся, смотрел на проезжающие мимо машины и думал обо всякой ерунде, например, что мама уехала по делам в другой город, и скоро вернется и заберет его домой. Он так живо представлял себе это, что уже почти верил, что ничего не было, ни зеленых мух над вонючей лужей на полу ванной, ни пластмассовых осколков шприца, воткнувшихся в голую мамину ступню, ни синих-синих ногтей на ее скрюченных пальцах.
- Ты новенький? – спросил чей-то писклявый голос. – Тебя как зовут?
- Йоджи, - по привычке ответил он, - мамины гости часто разговаривали с ним, и он привык быть вежливым, - но тут же опомнился и как мог грубо рявкнул: - Чего тебе надо?
- Так просто. Меня зовут Асука. Ты гайдзин?
- Я японец, дура.
Она обиделась, надула пухлые губы. Она была курносая, большеглазая, коротко стриженая, с ободранными коленками и расцарапанными руками. Обыкновенная.
- А чего тогда у тебя волосы желтые?
- Ну и что, а ты зато лопоухая!
Она сощурилась, и Йоджи понял, что дело кончится дракой. Бить девчонку ему совсем не хотелось, но этой Асуке явно было без разницы, будет ли он отвечать ей взаимностью.
- Я пошутил, - быстро сказал он. – Нормальные у тебя уши, честно. Маленькие даже.
И добавил, повинуясь внезапной вспышке вдохновения:
- Красивые уши.
Она покраснела, ощупала свои уши и глупо заулыбалась.
- Мне вообще-то нравятся твои волосы, - сказала она. - Можно я их потрогаю?
---
- Короче, кто хоть пальцем тронет Йоджи, будет иметь дело со мной!
Когда им было по двенадцать лет, Асука была выше его почти на голову. У нее как-то внезапно появилась маленькая остренькая грудь, талия стала тонкой, а бедра – плавно закругленными, но Йоджи делал вид, что ничего не замечает. Дралась она по-прежнему отлично, нос не задирала и была чудесным другом, а уж что он себе фантазировал перед сном, спрятавшись под одеяло, слушая, как соседи по спальне так же зарываются в свои постели и громко, прерывисто дышат – это его личное дело.
- Асука, отвали, я сам справлюсь, - пробормотал он, поднимаясь на ноги. Ему все-таки разбили нос, и кровь попала на рубашку. Плохо дело, нужно скорее застирать, а то останутся пятна...
- Точно, пошла вон, это мужской сортир! – простонал Тору, держась за живот и мучительно борясь с приступами тошноты. Асука засадила ему локтем под ребра с такой силой, что, наверное, растрясла весь желудок. Его верный приспешник Хитоши все еще сидел на грязном полу, скрючившись после пинка в пах, не в силах даже дышать от боли, а третий, которого Йоджи не знал по имени, благоразумно отступил в сторонку, подальше от бешеной стервы. Асука никогда не стеснялась прибегать к сомнительным приемам и драться «как девчонка». – Кудо, прогони свою подстилку, у нас серьезный разговор, а если она еще раз...
- Как ты ее назвал? – тихо спросил Йоджи, сжимая кулаки.
- Йоджи, - спросила Асука позже, когда они закончили подметать двор и спрятались за мусорными баками с одной сигареткой на двоих. – Если ты так умеешь, то почему ты их сразу не побил?
- Я был не в курсе, что я так умею, - признался он и с интересом посмотрел на свои кулаки, как будто они принадлежали кому-то другому. Кожу с костяшек он снес начисто, круглые кровавые раны начали засыхать, стягивали руки, болезненно трескались, когда он сжимал ручку метлы. – Слушай, в следующий раз, если я прошу подождать меня в коридоре, пока я бегаю отлить, ты жди меня в коридоре, а? Они бы мне еще пару раз вломили и успокоились бы.
Он уже давно перестал бояться подобных стычек. Его били в среднем раз в неделю, так, легонько, почти беззлобно. Просто за дурацкую внешность, за слишком светлые волосы, за то, что постоянно водится с девчонкой. Он знал, что если держаться спокойно, не сопротивляться, не плакать и не смотреть никому в глаза, то всем быстро надоест, и они отвяжутся. Сегодняшняя выходка должна была выйти ему боком: даже если Тору не стал бы мстить, кто-нибудь из парней непременно должен был решить, что Кудо обнаглел и стал нарываться, и ему надо напомнить, где его место. Все могло начаться уже этой же ночью, но Йоджи пока не думал о плохом. Он чувствовал себя настоящим рыцарем, и ему было наплевать, что вместо турнирного поля или заколдованного замка битва за честь принцессы состоялась в грязном сортире. Было даже неважно, что его принцесса при желании могла бы одолеть в драке и его, и Тору одновременно.
- Извини, - потупилась Асука. – Я бы, конечно, никогда не зашла в мужской туалет. Но ты кричал! Я испугалась! И вообще, чего ты на них накинулся, они уже меня испугались, мы бы могли просто уйти...
- Ладно, чего уж теперь, - вздохнул он. – Что дальше?
Асука выудила из кармана листок бумаги, выданный им директором. После того, как он всласть наорался, врезал Йоджи по шее деревянной линейкой и заверил Асуку, что ее никто никогда не возьмет в жены, и даже устроиться работать проституткой ей не удастся, он немного успокоился, лишил их ужина и придумал для них трудовую повинность. Тору повезло меньше – его отправили на ночь в госпиталь, к тому же директор всерьез пообещал после следующей драки устроить ему перевод в интернат для трудновоспитуемых. Безымянный третий удрал звать воспитателей, как только Йоджи начал размеренно лупить оглушенного первым ударом Тору по зубам, и поэтому отделался отеческим внушением, а Хитоши был так перепуган и зверски исцарапан острыми ногтями Асуки, что директор над ним просто сжалился.
- Мыть лестницу. Потом чистить кастрюли. О, кайф, на кухне! Украдем там какой-нибудь еды!
- И сменяем на сигареты! – подхватил Йоджи. – Я знаю, у кого есть!
- Если будешь ничего не жрать и вдобавок курить, то не вырастешь, - поучительно сказала Асука.
- Вырасту. Только худой буду.
---
Когда им было пятнадцать, какой-то долговязый придурок из выпускного класса пригласил Асуку на новогодний бал, а она согласилась. Йоджи не плакал. Было бы глупо, если бы практически взрослый мужчина ударился в слезы из-за такой ерунды. Он лежал всю ночь в своей продавленной кровати, глядя в потолок, провожая глазами полосы света, скользящие по комнате каждый раз, как на окно попадали отблески фар от поздних машин. Он хотел хорошенько обдумать свое будущее, которое теперь должно было полностью измениться. Больше не будет верного друга, с которым можно было поговорить обо всем на свете, на которого можно было всегда рассчитывать. Больше не будет красивой девчонки, которая разрешала держать себя за руку даже при людях, которая обнимала его, когда ему было хреново, которая поцеловала его в щеку мягкими мокрыми губами, когда у него был день рождения. Больше не будет их глупой мечты, их собственного частного детективного агентства, жизни, наполненной дружбой и приключениями, и, как он уже давно надеялся, чем-то более интимным. Будет только чужая женщина по имени Асука, замужем за длинным уродом из выпускного, и он сам, одинокий, тощий и прыщавый полукровка, никому не нужный, никем не любимый...
Горло и грудь так давило, что время от времени он начинал задыхаться. Тогда на глазах выступали слезы, от боли и нехватки воздуха, пара капелек, которые он сразу смахивал с ресниц. Он не плакал.
Утром он не встретил ее возле девчоночьей спальни, в первый раз за почти шесть лет, и даже хотел не идти на завтрак, но жрать хотелось с такой силой, что он пошел, только сел не на их обычное место, а к стеночке. Асука моментально нашла его и оскорбленным тоном потребовала объяснений. Он молча доел свой рис и вышел из столовой, не глядя на нее. Даже глядеть на нее было больно.
- Мы что, поссорились? Чего я тебе сделала? Йоджи, ну чего ты?
- Ты, - сказал он, стараясь, чтобы голос не срывался, - не таскайся за мной, иди к этому своему, как его. К своему хахалю.
- Ты сдурел? Он просто пригласил меня на бал!
- А ты согласилась, - прошептал он, не в силах сердиться на нее, просто тихо страдая. – Ты сразу согласилась. Он тебе нравится, да?
- Нет. Но если ты еще не заметил, больше меня никто не пригласил! А я-то думала, что ты... Ты...
Она запнулась, опустила голову, прикусила белоснежными зубками пухленькую нижнюю губу. Губы у нее были яркие и нежные, как спелые вишни.
- Ты что, ждала, что я тебя приглашу? – спросил Йоджи, не веря своим ушам. – Ты что, совсем дура, да?
Она развернулась и влепила ему пощечину. Лицо обожгло, как огнем. Они не дрались между собой вот уже много лет, но он еще помнил, что лапа у нее удивительно тяжелая. Йоджи поймал ее за кругленькие локти и заглянул в красное от гнева лицо.
- Асука, ты же моя девушка! Естественно, я думал, что мы пойдем вместе! Я думал, тут и говорить ничего не нужно!
- Я твоя девушка? – пролепетала она.
- Ну да... А я твой парень... Разве нет?
- Да, - сказала она. – Конечно, да. Ты всегда был моим парнем.
В тот вечер они спрятались во дворе за мусорными баками и целовались в губы. Было странно, но интересно. На этот раз у них было по целой сигарете на каждого, и после поцелуев от первой же затяжки им обоим так вставило, что они решили пойти дальше и расстегнули друг на друге рубашки. Йоджи еще не успел толком разглядеть, что там у Асуки запрятано в застиранном белом лифчике, как их застукал директор собственной персоной. Виновата, конечно, была Асука, не надо было так хихикать и орать «Щекотно!». Директор накрутил Асуке ухо и в красках описал, как она позорит всю их большую семью, а Йоджи взял за шкирку и утащил в свой кабинет.
Йоджи стоял перед письменным столом, вытянувшись в струнку, и старался не стучать зубами от страха, а директор смотрел на него какими-то странными глазами, оперевшись подбородком на руку, и листал какие-то документы.
- Кудо, - сказал он наконец. – Тадаши-кун влюблена в тебя уже много лет. Я не одобряю ее поведение, но могу ее понять. В данной ситуации ты, как мужчина, должен принять на себя всю ответственность.
- А? – спросил Йоджи, ничего толком не расслышав за водоворотом собственных испуганных мыслей. Ходили слухи, что за развращение малолетних можно было загреметь в тюрьму, может быть, даже уже и во взрослую, а Асука-то точно была малолетней!
- Я поговорю с Магами-сенсей, зайдешь к ней в кабинет, она даст презервативы и все расскажет...
- С-сенсей! – почти взвизгнул Йоджи. – Мы не, мы ничего такого, мы...
- Да ладно, Кудо, - вздохнул директор. – Я тоже здесь вырос, я все это помню, этого вам не запретишь, но хотя бы будьте осторожны. И не обижай девушку, у тебя ведь, кроме нее, в общем-то и нет никого.
Он вышел из кабинета, все еще часто дыша с перепугу, и сразу увидел ее, свернувшуюся в клубочек на полу у стенки. Асука подскочила на ноги и метнулась к нему, протягивая руки, красивая, как картинка тушью: бледные щеки, большие, тревожные глаза, тонкие брови, беспокойно сведенные на переносице. Кончики коротких волос чуть взметнулись в такт ее порыву, и она упала ему на грудь, такая теплая, сладкая, женственная, как никогда раньше.
- Что? – шепотом спросила она. – Что теперь будет? Тебя никуда не отправят?
- Нет.
- А меня?
- Нет. Все хорошо, - сказал он и поцеловал ее в темноволосую макушку.
Кроме нее, у него, в общем-то, никого и не было. Но на самом-то деле ему больше никто был и не нужен.
---
- Йоджи-семпай, а кем вы собираетесь работать, фотомоделью, да?
Он посмотрел снизу вверх на обращенное к нему круглое личико незнакомой десятиклассницы. В широко раскрытых девчоночьих глазах сияло неприкрытое восхищение, и в вопросе не было ни капли сарказма.
- Нет, - важно ответил он. – Частным детективом.
Сразу несколько девчонок восторженно ахнули, на запрокинутых лицах зарделся очаровательный розовый румянец. Он небрежно прислонился к дереву и достал сигареты. По кучке его поклонниц пробежал восхищенный шепоток –воспитанникам запрещалось курить, и то, что он проделывал это прямо посреди двора, казалось им дерзким актом протеста и героизма.
Та же девочка придвинулась поближе, уже почти нарушая границы приличного, и занесла карандаш над блокнотиком.
- Это для интернатской стенгазеты... Скажите пожалуйста, почему вы решили стать частным детективом?
- Чтобы защищать попавших в беду прекрасных девушек, разумеется! – торжественно ответил он и ухитрился подмигнуть всем слушательницам одновременно. Снова аханья, оханья, хихиканье, трепет ресниц. Приятно, черт побери, приятно.
Он мог бы стать фотомоделью, если бы хотел, потому что он был очень хорош собой. Он, Кудо Йоджи, был очень хорош собой, прямо-таки красив, и он только-только начинал привыкать к этому удивительному положению вещей.
За последний год он вымахал на пятнадцать сантиметров, раздался в плечах, прыщи наконец-то оставили его в покое, и на их месте обнаружилась чистая гладкая кожа с легким загаром. Его лицо, в котором всегда словно сражались гены матери-японки и неизвестного отца, наконец окончательно оформилось, и результат оказался неожиданно приятным. После полугода просьб, нытья и примерного поведения директор разрешил ему отрастить волосы, и теперь вместо дурацких соломенных кудряшек, которые всегда глупо торчали кверху, его лицо обрамляли мягкие темно-русые волны, спадающие почти до плеч. Все эти мелочи, вместе взятые, каким-то образом превратили его из лягушонка в принца, и все вокруг это заметили.
Девчонки таскались за ним толпами, томно вздыхая, парни наперебой набивались в друзья, надеясь, что так будет удобнее «утешать» отвергнутых им поклонниц. Отвергал он не всех, разумеется – даже от хитрющей и наблюдательной Асуки можно было скрыть некоторые вещи, если очень постараться. Для пущей конспирации, а также для сохранения духа справедливости, он не спал ни с кем больше одного раза. С Асукой все равно было лучше, но ощущение собственной неотразимости опьяняло и толкало на глупости. Он надеялся, что скоро нагуляется – если бы Асука узнала о его похождениях, она бы расстроилась.
- Тадаши-семпай! - прошелестело вокруг, и табунок окруживших его девочек моментально растворился. Асука шла к нему через двор, покачивая бедрами, зажигательно улыбаясь, светлая и прекрасная, как эта весна, как солнце. Он отшвырнул сигарету, шагнул ей навстречу, наклонил лицо, безмолвно прося о поцелуе. Каждое прикосновение ее губ до сих пор обжигало, согревало, заставляло вздрогнуть, заставляло желать ее еще больше.
- Красуешься, кобель? – спросила она, легонько потянула его за волосы, погладила шею. Он хотел закрыть глаза, прижаться к ней и замурлыкать. Он хотел залезть руками ей под рубашку, обхватить ладонями гибкую талию, уткнуться носом в мягкую ложбинку между грудей, облизать ее с ног до головы, заставить стонать его имя. Он хотел хоть раз переспать с ней на кровати, вообще провести в кровати всю ночь и целый день, вместе, не боясь, что кто-то их застукает.
Было приятно сознавать, что все его мечты скоро сбудутся.
Спиной он чувствовал ревнивые взгляды, краем уха слушал шепот зрительниц.
«Тадаши-семпай, вот счастли-ивая...»
«Везучая... Везет же некоторым...»
«Ничего особенного, ну, фигура... Да так себе! Чего он в ней...»
«Она? Да она всегда была его девушкой. Я не знаю, всегда, ну лет семь уже точно!»
- С каких это пор ты стал таким тщеславным? – спросила Асука. Ее пальцы были сцеплены за его шеей, она стояла на цыпочках, совсем легонько прижимаясь бедром к его ноге, почти касаясь его грудью, улыбаясь нежно и дразняще.
- Я красивый, - серьезно ответил он. – Это развращает. Держи меня в ежовых рукавицах.
- Ты всегда был красивый, но так себя не вел.
- Я? Всегда? – изумленно переспросил он, ища в темных глазах ложь или насмешку, но там были только карие искорки и солнечные блики.
- Конечно. Помнишь, когда мы только познакомились? Я сразу...
- Нам было тогда лет восемь!
- Ты уже тогда был самый красивый. Ты всегда...
---
Спокойной ночи, любимая.
В ожидании рассвета Йоджи курил и тихо плакал, прихлебывая пиво из банки, улыбаясь сквозь слезы. Когда он опустошал очередную емкость, на пороге появлялся сонный, растрепанный Шульдих. Телепат невнятно матерился, прижимая ко лбу только что вынутую из холодильника непочатую банку пива, бросал ей в Йоджи, требуя ментальной тишины и покоя, и уходил.
Кто-то еще плакал рядом, не то за стенкой, не то этажом выше, но Йоджи не прислушивался. Когда солнце встало, он распахнул окно, чтобы выгнать слежавшийся дым на свободу, и лег спать.
Ему по-прежнему снились кровь, смерть и ее лицо, но даже во сне он знал, что и это пройдет.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-03-10 08:16 am (UTC)Дико нравится такая версия этой истории. Чудные эти маленькие детальки, одна сигаарета на двоих, воинственная Аска, первый разговор с директором...
Спасибо! It made my day.
А где Вы будете эпопею вешать, когда допишете?
no subject
Date: 2005-03-10 03:06 pm (UTC)Вывешивать я это все буду на любимом mr-yaoi.ru (http://www.mr-yaoi.ru/), если когда-нибудь закончу (этот ужас планируется слов на 50000 и Айя/Шульдих). А как вы на меня вышли, если не секрет?
Save the world, kill everybody. *падает в обморок* Кааайф!!!
no subject
Date: 2005-03-10 10:57 pm (UTC)/задохнулась, не веря своему счастью/
Мой любимый цвет, мой любимый размер :)
А много уже написано?
А как вы на меня вышли, если не секрет?
Ой, а это секретный дневник? Я ненарочно!
Нашла на diary, там была ссылка сюда. И вот я тут :) Любимых авторов надо отлавливать.
no subject
Date: 2005-03-11 06:21 am (UTC)Этого фика написано у меня слов эдак 15000: первая часть и пачка лирических отступлений вроде этого. Вообще-то это должен быть был сиквел вот к этому фику (http://mr-yaoi.ru/fanfic/NewFuture01.htm), но я о нем совершенно забыла, и теперь это не туда ни сюда, тематически продолжение, но детали не совпадают, ну как манга и аниме WK ^__^
А вас где можно почитать?
no subject
Date: 2005-03-11 07:04 am (UTC)А юный Шульдих там - прелесть. Бритый под ноль - пронзительно-болезненная картинка, долго преследовало. И что-то в POV похоже на "Над пропастью во ржи" в каком-то старом переводе...
А это начало пока нигде не висит?
Я чукча-читатель, во всяком случае, в этом фандоме. Перевожу порой. ботан/айя (http://esergy.fastbb.ru/re.pl?-00000967-000-20-0-0-1110455281-0)
"репортаж с неслучившегося происшествия" (http://esergy.fastbb.ru/re.pl?-00000934-000-0-0-0-0-0)
no subject
Date: 2005-03-11 08:39 am (UTC)Пошла по ссылкам, переводы - бальзам на душу, нечасто удается сейчас почитать отличный перевод. Мало кто относится к этому делу как к искусству. А потом нашла вот это (http://slashyaoi.fastbb.ru/re.pl?-00000308-000-0-0-0-0-0) и просто, ну просто нет слов. Обожаю. Кусочек с Айей прямо перед развязкой - охххх. Шоколад... Волшебно.
А еще??? А какие еще фандомы?
Мммм, спасибо, спасибо за такой классный отзыв! (Я вообще-то убитый шиппер Брэд/Шу, но чего-то ангсту хотелось) Новый фик я пока не вывешиваю, ему еще стыдно показываться на люди =_= но скоро.
no subject
Date: 2005-03-12 04:37 am (UTC)А Йоджи тут с кем-то сведут?
/устраивается и ждет, когда автор наберется смелости вешать фик/
Немного ГП, немного Кусаби и "Всадник без головы", а сейчас безнадежно сползла в яму, тьфу, Ями но Матсуэи.
no subject
Date: 2005-03-13 01:50 pm (UTC)Кусабики и Ямики - это пять. А вот ГП - это моя боль. Не люблю я его. Но случается... Короче, кидай ссылки! (и таблеток от жадности, и побольше, побольше)
no subject
Date: 2005-03-15 09:02 am (UTC)Да-да, он самый :) Горячие парни на лошадях, юст можно грузить на грузовик лопатами, мальчики все время меняются одеждой (в темноте одевались, - гласит народная мудрость), на фоне бегает какая-то мутная рррямантишшная девушка и то и дело падает в обморок, мешая воссоединению парней. Зачем там эта девица?
К сожалению, в сети текст не нашла :(
Пишу я фигово, кроме тех случаев, когда не фигово. В общем, перед обществом местами не стыдно за три текста: по ГП, по "Всаднику" (http://www.greenarmchair.weirdy.net/favorites/horse.htm), по АнК (http://ainokusabi.ruslash.net/fanfiction/lessons.html).
Не люблю я его.
Странно, большинство слэшеров на каком-то этапе в нем побывали... уникальный ты слэшер, Newkate :) (http://www.ficathon.weirdy.net/branwen.htm) ()
no subject
Date: 2005-03-17 05:38 am (UTC)Текст по ГП я еще не прочитала, а вот два остальных... Мама, хорошо-то как. Техника такая - пальчики оближешь. Нет, ты не думай, ее не видно, это я просто уже перечитываю. А еще я - чисто личное - обожжжаю такой подход к композиции. Просто вообще.
*пытается отдышаться*
Феномена ГП я, честно говоря, совершенно не понимаю. Мое знакомство с фандомом началось с первой книги в оригинале. Потом я несколько дней отплевывалась. Фильмы получше, конечно, но все равно, как-то меня совершенно не тянет думать об этих персах и тем более об их сексуальной жизни.
А почему тебе он нравится? (Это я честно пытаюсь разобраться и втянуться, потому что столько вкусного обходит меня стороной...)
no subject
Date: 2005-03-17 08:14 am (UTC)Это очень провокативный вопрос, почти как "почему небо голубое?" :) Сложно обьяснить, почему что-то нравится. Если *не нравится*, все куда проще.
В принципе, можно обьяснять тем, что это очень уютная книга (уютная для меня, хотя не всегда для героев), что все эти сказочные элементы возвращают читателя к некой идиллической картинке его детства.
Плюс лихо закрученный сюжет.
Плюс - как там в "Сталкере"? - "писать надо о читателе, ничто другое ему неинтересно". Очень реалистическая, если выкинуть магические бонусы, картинка из жизни подростков. С хорошими, не идеально-прилизанными героями (тут мне фильм как раз нравится куда меньше - слишком уж они условными стали). А так - умильные heroes-next-door.
Кроме того, там стадами бегают очаровательные, perfectly slashable мальчики, а чего еще мне надо для полного счастья?
А почему он тебе не понравился?
Ммм, я твой отзыв перечитывать буду, когда мне писать в очередной раз расхочется :) Спасибо тебе огромное!